Введение
Актуальность настоящего исследования обусловлена комплексом нерешенных проблем в области судебно-экспертного обеспечения расследований, связанных с объемными взрывами, который может быть структурирован по нескольким направлениям. Во-первых, отмечается статистически значимый рост количества происшествий, связанных как с техногенными (взрывы газового оборудования, емкостей, транспортных средств), так и с криминальными (взрывы банкоматов, маскировка преступлений) объемными взрывами, что подтверждается данными МЧС и МВД России. Данный рост связан с реализацией государственных программ газификации и перевода транспорта на газомоторное топливо, которые наряду с развитием энергетической инфраструктуры создают дополнительные технологические и криминогенные риски. Во-вторых, расследование взрывов топливно-воздушных смесей (далее – ТВС) в зависимости от степени повреждений объектов, наличия пострадавших (погибших), а также в случаях значительного общественного резонанса осуществляется различными органами предварительного расследования [1, с. 91]. В-третьих, в действующей нормативной и ведомственной модели организации экспертиз имеются противоречия: разграничение «взрывотехнической» и «взрывотехнологической» экспертиз в регламентах Минюста России, криминалистическая ориентация подразделений МВД России при расследовании значительного числа техногенных аварий, а также отсутствие единых методик диагностики и исследования следов объемного взрыва. Это приводит к правовой неопределенности, рискам отказа в проведении экспертиз, выходу экспертов за пределы компетенции и снижению качества доказательственной базы.
Эмпирическая база исследования включала три группы источников: 358 заключений судебных экспертиз и материалов расследования по фактам взрывов (2012–2025 гг., 46 субъектов РФ); анкетирование 73 экспертов-взрывотехников экспертно-криминалистических подразделений МВД России из 62 регионов; а также опрос 62 следователей-криминалистов СК России из 51 региона.
Устранение противоречий невозможно без четкого определения самого объекта исследования. В процессе исследования на основе анализа физико-химической сущности явления и потребностей криминалистической практики сформулировано понятие объемного взрыва как процесса высокоскоростного энерговыделения в значительном объеме, при котором распространение фронта реакции происходит с дозвуковой скоростью, сопровождаясь образованием волны избыточного давления. Данный механизм отличается от сосредоточенного взрыва конденсированных взрывчатых веществ, порождающего сверхзвуковую ударную волну и локальные бризантные разрушения. Отсутствие учета данного различия в ведомственных перечнях приводит к смешению классификационных оснований и методической несостоятельности.
В процессе исследования проведен анализ нормативных документов, регламентирующих производство судебных экспертиз в различных ведомствах России, который позволил выявить различия в подходах к исследованию следов и обстоятельств взрыва.
Основная часть
Так, экспертные подразделения МЧС России осуществляют исследование явлений объемного взрыва в рамках пожарно-технической экспертизы, что обусловлено их ведомственной специализацией. Приказ МЧС России от 19.08.2005 № 640[1] определяет предметом экспертизы комплексное установление обстоятельств возникновения и развития пожара, включая анализ нарушений требований пожарной безопасности. В методологии указана следующая предметная область: «Пожарно-техническая экспертная специализация включает в себя исследование причин, закономерностей возникновения и развития пожара, следообразования на объектах, составляющих вещную обстановку места происшествия, в том числе на электротехнических, электромеханических, радиоэлектронных изделиях, деталях и узлах транспортных средств. То есть из этой формулировки закономерно получается, что в случае, если причиной пожара явился взрыв ТВС, в компетенцию пожарно-технического эксперта входит исследование обстоятельств взрыва» [2]. Из сказанного вытекает, что в рамках данной парадигмы объемный взрыв рассматривается не в качестве самостоятельного объекта криминалистического или технологического исследования, а как потенциальный инициирующий источник термического воздействия или сопутствующий процесс в причинной цепи развития пожара. Следовательно, анализ параметров и механизма взрыва осуществляется лишь в объеме, необходимом для реконструкции развития пожара. Подобный подход, фокусирующийся на пожаре как основном событии, методологически ограничивает компетенцию экспертов МЧС России в части проведения всестороннего исследования причин, условий и физико-химических закономерностей собственно взрывного процесса, особенно в случаях, когда взрыв не сопровождался возгоранием или требует отдельной квалификации [3]. Это формирует методический пробел в системе судебно-экспертного обеспечения при необходимости установления обстоятельств именно взрыва как самостоятельного явления.
Иной подход реализуется в
МВД России и ФСБ России, которые проводят исследование объемного взрыва в рамках взрывотехнической экспертизы. Приказ МВД России
от 29.06.2005 № 511[2] и Приказ
ФСБ России от 23.06.2011 № 277[3] ориентированы преимущественно на криминалистические задачи: исследование взрывчатых веществ, взрывных устройств, их компонентов и следов взрыва для установления обстоятельств преступления, идентификации материалов и реконструкции событий. Акцент делается на расследовании умышленных или неосторожных действий, связанных с применением взрывчатых веществ. Данный подход, однако, не учитывает специфику объемных взрывов, что отмечается в исследованиях [4; 5], и основывается на традиционной парадигме криминалистического взрывоведения, сформированной в трудах
А. А. Белякова и С. М. Колотушкина
[3; 6].
Изучение эмпирического материала позволило выявить 4 наиболее характерные группы объектов и установить, что внутри каждой группы преобладает специфический механизм возникновения и развития взрыва, а именно: строительные объекты, транспортные средства, сейфовые хранилища и открытые пространства.
Так, для сейфовых хранилищ характерен умышленный, заранее подготовленный способ совершения преступления – нагнетание газовой смеси с последующим дистанционным подрывом. Здесь от эксперта требуются познания не только в физике дефлаграционного горения, но и в конструкции самодельных взрывных устройств, средствах инициирования и способах маскировки. Для строительных объектов и транспортных средств, напротив, в значительной степени характерны неосторожные деяния, связанные с разгерметизацией газового оборудования, коррозией трубопроводов или нарушениями правил эксплуатации. Здесь на первый план выходят инженерно-технические знания в области газоснабжения, сопротивления материалов и термического воздействия на конструкции. Подобная неоднородность объектов и механизмов требует специализированного методического инструментария, который не может быть полностью охвачен ни классической взрывотехнической экспертизой, ориентированной на конденсированные взрывчатые вещества, ни пожарно-технической, рассматривающей взрыв лишь как факультативный фактор пожара.
Иной подход применяется в системе Минюста России. Приказ Минюста России от 20.04.2023 № 72[4] формально закрепляет две самостоятельные экспертные специализации: взрывотехническую и взрывотехнологическую. Данное решение имеет недостаток: критерии разграничения специализаций в документе отсутствуют. Как следствие, правоприменитель вынужден действовать по своему усмотрению. В реальной деятельности, как показано в анализе экспертной практики [2; 7], такой подход имеет ряд фундаментальных противоречий.
Ключевым недостатком такого подхода является не вполне обоснованное разделение «взрывотехнической» и «взрывотехнологической» экспертиз в рамках единого Перечня. Это порождает правовую и методологическую неопределенность.
К взрывотехнической экспертной специальности относятся: исследование взрывчатых веществ, продуктов и следов их взрыва; исследование боеприпасов, взрывных устройств и следов их взрыва; исследование порохов, пиротехнических составов и следов их сгорания. В данном случае выделена четкая классификация объектов взрывотехнической экспертизы, среди которых ТВС в качестве объекта отсутствуют. К предмету взрывотехнологической экспертной специальности относится исследование технических и организационных причин, условий возникновения, характера протекания взрыва и его последствий. В данной формулировке речь идет об установлении технических и организационных причин взрыва независимо от природы его образования [7, с. 9]. Формально обе специализации могут исследовать взрывы, однако критерии отнесения конкретного дела к тому или иному виду в самом документе не установлены. На практике это приводит к субъективизму при назначении экспертизы, риску споров о подведомственности и потенциальным отказам в проведении исследования по мотиву «несоответствия специализации». Такое дублирование противоречит принципу процессуальной экономии и затрудняет правоприменение.
Закрепленное в Перечне содержание «взрывотехнологической экспертизы» сформулировано широко и абстрактно, в отличие от детализированных задач взрывотехнической экспертизы. Данное описание не содержит конкретного методологического аппарата, фактически пытается охватить сферу, традиционно относящуюся к пожарно-технической экспертизе (для взрывов ТВС) или к инженерно-техническим и судебно-строительным экспертизам (например, для анализа технологических процессов и состояния оборудования) [8; 9; 10]. Это создает риск выхода эксперта за пределы своих специальных познаний в области смежных технических дисциплин без должной нормативной и методической основы.
Нормативное закрепление «взрывотехнологической» экспертизы вступает в противоречие с реальной экспертной практикой судебно-экспертных учреждений Минюста. Исторически их компетенция была ориентирована на исследование техногенных (некриминальных) взрывов, прежде всего газовых. Однако новый Перечень этого разграничения
не проводит, формально допуская рассмотрение и криминальных взрывов [7; 11]. Это может привести к ситуации, когда судебно-экспертное учреждение, не имеющее достаточного опыта и материально-технической базы для исследования боеприпасов или самодельных взрывных устройств, будет обязано проводить такие экспертизы, что может привести к снижению качества и достоверности заключений.
Актуальность рассматриваемого вопроса определяется не только нормативными различиями, закрепленными в ведомственных нормативных правовых актах различных силовых структур и Минюста России, но также наличием противоречий внутри самого профессионального экспертного сообщества. Показательными в данном контексте являются результаты анкетирования сотрудников экспертно-криминалистических подразделений МВД России и следователей-криминалистов СК России. Полученные данные позволили выявить явное разделение во взглядах на предметную принадлежность исследований объемных взрывов. Более 80 % опрошенных следователей указали на недостаточность методического и технического обеспечения для проведения качественного осмотра места происшествия. Отсутствует и единообразное понимание процессуальной и экспертной квалификации таких событий: мнения разделились между отнесением их к традиционной взрывотехнической экспертизе (48,4 %) и необходимостью создания новой, самостоятельной «взрывотехнологической» экспертизы (38,7 %). Различие во взглядах в профессиональной среде свидетельствует о существующей неопределенности в разграничении компетенций и отсутствии однозначного методического подхода [5; 7], что в свою очередь снижает эффективность всего процесса доказывания. Показательно, что
83,6 % опрошенных экспертов уже сталкивались с объемными взрывами на практике. При этом неудовлетворенность методическим обеспечением высказали 58,9 % экспертов и более 80 % следователей.
Существующее положение дел создает ситуацию потенциального противоречия между ведомствами и дублированию производства экспертиз разными судебно-экспертными учреждениями. Вопрос о том, какое ведомство является более компетентным для исследования взрыва бытового газа, сопровождавшегося разрушением строительных конструкций, остается открытым [7; 12]. Следствие или суд могут столкнуться с трудностью выбора между взрывотехнической экспертизой МВД России и технологически ориентированной, но менее четко определенной экспертизой Минюста России. Это может усложнять судебный процесс и использоваться сторонами для его затягивания.
Характерно, что современная ведомственная модель организации судебно-экспертной деятельности в сфере исследования взрывов характеризуется системными противоречиями, ведущими к правовой и методологической неопределенности. Нормативное закрепление параллельных и пересекающихся компетенций при отсутствии четких критериев их разграничения порождает риски процессуальных коллизий, отказа в производстве исследований и снижения качества заключений. Как отмечает В. Ю. Владимиров, указанные разночтения в подходах различных ведомств – МВД России, Минюста России, ФСБ России – носят системный характер, порождают на практике сложности при производстве комплексных и комиссионных экспертиз, а также при назначении дополнительных и повторных экспертиз, что требует межведомственного подхода и координации в рамках Правительственной комиссии по координации судебно-экспертной деятельности [13]. Эмпирические данные выявили различия во мнениях экспертного и следственного сообщества относительно предметной принадлежности исследований объемных взрывов, а также констатацию ими острого дефицита методического и технического обеспечения, подтверждают наличие существенной проблемы в данной области. Для ее преодоления требуется унификация существующих подходов к исследованию взрывов через создание единого рода судебной экспертизы с четко структурированной внутренней дифференциацией по видам, основанной на природе исследуемого явления и специфических методах его оценки [1; 14]. Это позволит устранить дублирование, унифицировать методическую базу и обеспечить эффективное судебно-экспертное сопровождение расследования.
Материалы уголовных дел свидетельствуют, что большинство экспертиз по объемным взрывам инициируется органами расследования именно в МЧС России. Данное обстоятельство указывает на активное вовлечение ведомств уже на досудебной стадии, где экспертизы почти в равной мере назначаются как по возбужденным уголовным делам, так и в рамках проверок сообщений о преступлениях. Подавляющее число исследований выполняется экспертно-криминалистическими подразделениями МВД России. Объектами-источниками взрывов выступают как криминальные инструменты (самодельные взрывные устройства, боеприпасы), так и техногенные источники (газовое оборудование, емкости под давлением). Подобное распределение наглядно иллюстрирует дуализм предметной области, где в рамках преимущественно криминалистического расследования, обеспечиваемого подразделениями МВД России, фактически исследуются события, вызванные техническими причинами, что подтверждает несоответствие между сложившейся ведомственной практикой и реальной природой значительной части происшествий и актуализирует необходимость методологического и нормативного пересмотра подходов к судебно-экспертному сопровождению таких расследований.
На основе системного анализа, включающего сравнительно-правовое исследование нормативных актов МВД, МЧС, Минюста и ФСБ России, результаты анкетирования экспертов и следователей, а также исследование материалов уголовных дел, установлены следующие аспекты проблемы:
– устойчивое ведомственное и предметное расхождение в подходах к исследованию взрывов. Экспертно-криминалистические подразделения МВД России, выполняющие до 70 % всех экспертиз, фактически исследуют широкий спектр происшествий, включая взрывы газового оборудования и емкостей в жилом секторе и на транспорте, что формально выходит за рамки традиционной криминалистической парадигмы взрывотехники, ориентированной на исследование конденсированных взрывчатых веществ, боеприпасов и самодельных взрывных устройств;
– данные опросов свидетельствуют о расхождении позиций специалистов: 58,9 % экспертов относят объемные взрывы к компетенции взрывотехнической экспертизы, 32,9 % – к «взрывотехнологической». Более 80 % следователей отмечают недостаточность методического обеспечения осмотра, что соответствует выводам исследований о недостатке современных методических разработок в данной сфере [1; 3];
– действующие ведомственные нормативные правовые акты содержат несогласованность классификационных оснований, объединяя в одной номенклатуре исследования разных объектов: конденсированных взрывчатых веществ (криминальный генезис) и топливно-воздушных смесей (техногенный генезис). Это создает риски отказа в производстве экспертиз, выхода эксперта за пределы специальных познаний и получения ошибочных выводов, что отмечалось в работах, посвященных теории судебной экспертизы [15; 16].
Выводы и заключение
Таким образом, совокупность указанных обстоятельств свидетельствует о необходимости дифференциации единого рода «взрывотехническая экспертиза» на два самостоятельных вида, основанных на четких криминалистических и специальных технических критериях:
1. Исследование взрывчатых веществ, пиротехнических составов, промышленных и самодельных взрывных устройств, причин и обстоятельств возникновения и развития их взрывов, механизм следообразования на объектах, составляющих вещную обстановку места происшествия, и иных следов таких взрывов.
2. Исследование причин и обстоятельств возникновения и развития объемных взрывов, следообразования на объектах, составляющих вещную обстановку места происшествия, а также иных следов и обстоятельств объемных взрывов.
Теоретическим фундаментом для выделения второго вида служит понимание судебной экспертизы по факту объемного взрыва как самостоятельного ситуационного исследования, предмет которого составляют закономерности подготовки, совершения и маскировки преступлений, связанных с объемными взрывами, а также особенности их отображения в материальной обстановке, устанавливаемые для определения механизма происшествия и причинно-следственных связей. Предложенная в работе классификация непосредственных объектов экспертизы (по месту происхождения и типу причинно-обусловливающих источников) и систематизированная совокупность современных научных методов, включающая оптимальную последовательность методов пожарно-технической, взрывотехнической и строительно-технической экспертиз, обеспечивают единый научно-методический подход для реализации данного вида экспертизы.
Анализ ведомственной практики показывает, что унификация перечней без внутренней дифференциации не устранит пересечения компетенций, поскольку взрывотехнологическая экспертиза Минюста дублирует задачи взрывотехнической и пожарно-технической экспертиз, а её поддержка в экспертном сообществе незначительна. Создание комплексной методики без структурных изменений также не устранит неопределённость. В отличие от этого, дифференциация рода взрывотехнической экспертизы МВД России на два вида, базирующаяся на различиях в физике процессов (детонация или дефлаграционное горение) и подкреплённая данными опроса (58,9 % экспертов), позволяет разграничить предмет и методы без изменения компетенции иных ведомств, сохранить единство рода, адресно восполнить отсутствие методического обеспечения для объёмных взрывов (на которое указали более 80 % следователей), а также повысить качество и доказательственное значение заключений в соответствии с общими принципами судебно-экспертной деятельности, сформулированными в трудах
Т. В. Аверьяновой и Е. Р. Россинской [16; 17]. Таким образом, предлагаемое разделение позволит привести нормативную базу в соответствие со сложившейся экспертной практикой и физико-криминалистическими критериями.
[1] Об утверждении Инструкции по организации и производству судебных экспертиз в судебно-экспертных учреждениях и экспертных подразделениях Федеральной противопожарной службы: приказ МЧС России от 19 авг.
[2] Вопросы организации производства судебных экспертиз в экспертно-криминалистических подразделениях органов внутренних дел Российской Федерации: приказ МВД России от 29 июня
[3] Об организации производства судебных экспертиз в экспертных подразделениях органов федеральной службы безопасности: приказ ФСБ России от 23 июня
[4] Об утверждении перечня родов (видов) судебных экспертиз, выполняемых в федеральных бюджетных судебно-экспертных учреждениях Минюста России, и перечня экспертных специальностей, по которым предоставляется право самостоятельного производства судебных экспертиз в федеральных бюджетных судебно-экспертных учреждениях Минюста России: приказ Минюста России от 20.04.2023 № 72: (зарегистрирован в Минюсте России 24.04.2023 № 73133) // Официальный интернет-портал правовой информации. – URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 21.01.2026).
